Поэтому, когда Сергей проводил свой тренинг в Самаре, он знал, что делать, чтобы накормить в обед страждущую аудиторию. Конечно, заказал несколько пицц в «Додо». «Эти ребята никогда не опаздывают», — думал Сергей, полагая, что проблема обеда решена. Однако время шло, приближался полдень, а пиццы все не было. 

Час прошел, потом другой. Через два с половиной явился курьер с остывшими пиццами и вручил гору сертификатов. К тому моменту все уже утолили голод в «Тануки». Ну ладно, и на старуху бывает проруха, подумал Сергей, и на следующий день снова попытался сделать заказ в «Додо Пицца» — тем более что на руках были сертификаты. И снова у старухи облом: в пиццерии что-то поломалось и она просто закрылась на целый день. Дмитриев вернулся домой, в Норвегию, так и не попробовав в тот раз ни фирменную пиццу «додо», ни сезонную с колбасками, ни даже додстеров.

Спустя год он выставил на продажу свой дом под Осло, чтобы вложить в сеть «Додо Пицца» полмиллиона долларов, сделав таким образом одну из самых крупных инвестиций в маленькую, но смелую компанию из Сыктывкара, которая хочет покорить не только Самару, но и весь мир.

Благодаря рыбе

Сергей вырос в Мурманске, и это важно. Ведь родиться в Мурманске — далеко не то же самое, что в Твери, Самаре или даже Москве.

В жизни резидентов Мурманска — самого большого в мире города за полярным кругом —  важнейшее место занимала (да и сейчас занимает) рыба. Рыбу ели. Рыбу ловили. Рыбу выращивали. Рыбу грузили. Рыбу возили. Рыбой торговали… Экономика Мурманска по большей части строилась на море.

Вот и хозяином дома в Осло — 300 квадратных метров, пятнадцать минут на машине до центра, а парки, озера, школы, сады и церкви в шаговой доступности — Сергей Дмитриев стал благодаря рыбе.

Она же в каком-то смысле повинна в том, что он стал стартапером и agile-коучем. Хотя строго говоря, родился Сергей не в Мурманске, а на Украине. Но в свидетельстве о рождении написано иначе. Его родители были в гостях — и сразу после родов вернулись домой с младенцем на руках, чтобы зарегистрировать ребенка в родном городе.

В будущем это давало отпрыску право получать «северные» — надбавку к зарплате, которую выплачивало людям государство за пребывание в нечеловеческих условиях. Правда, когда отпрыск вырос, Союз распался, и про северные уже никто не вспоминал.

Хотя нельзя было сказать, что условия жизни стали более человеческими.

Соседние государства, как могли, помогали новой стране наладить новую жизнь. И когда российский рыболовецкий совхоз решил построить свой рыбоперерабатывающий завод, чтобы не отдавать всю рыбу норвежцам, те почему-то с радостью согласились обучить своих будущих конкурентов.

Пока завод строился, шесть старшеклассников должны были пройти обучение в Норвегии и за два года не только закончить школу, но и получить обширные знания об устройстве современного завода.

Сергей Дмитриев стал одним из этих шести счастливчиков, которые получали возможность в начале девяностых уехать от родителей, увидеть другую страну и уже в шестнадцать лет зарабатывать какие-то деньги — причем в СКВ, то есть свободно-конвертируемой валюте.

«Пять других победителей отборочного конкурса оказались детьми разных начальников, —  смеется Сергей. — Но когда их в этом упрекали, они показывали на меня — я-то был из простой семьи. Похоже, меня взяли для прикрытия».

Экзамен по бетону

Вы можете сказать, что Дмитриеву повезло — в самом начале пути он просто выиграл в лотерею. Билет и правда был, но приз полностью не выплатили. Вскоре у колхоза деньги закончились, и завод решено было перепрофилировать в склад.

Не доучившись, дети начальников вместе с Сергеем Дмитриевым вернулись домой.

Однако за год, проведенный за границей, он выучил язык, и благодаря этому еще студентом устроился работать в компанию, которая импортировала из Норвегии сыры и салаты, а экспортировала туда морошку и оленину.

В какой-то момент Сергей почувствовал, что без полного погружения в среду начинает терять язык и поехал обратно учиться. В России Сергей числился на физмате, а в Норвегии пошел на факультет строительства и гражданской инженерии. Чему в Норвегии учиться, по большому счету ему было все равно — лишь бы освежить язык.

Когда уже подходило время паковать чемоданы и возвращаться домой, друг показал ему вакансию: одна компания занималась импортом в Норвегию российской рыбы и искала помощника со знанием норвежского и русского для одного из руководителей.

На собеседование лететь надо было в другой город, да еще за свой счет. К тому же назначили встречу на день экзамена по бетону. Но Сергею Дмитриеву наверное показалось, что он снова может вытащить выигрышный лотерейный билет. Эта вакансия как будто была создана для него.

«Очевидно, я люблю риски — махнул рукой на экзамен и поехал», — вспоминает он. Но подвиг оказался напрасным. Сергею отказали.

На Новый год он отправился домой. После марш-броска на собеседование денег на билет в Мурманск уже не осталось, и он проехал тысячу километров автостопом, по пути размышляя о том, что скоро обучение в норвежском институте закончится и надо будет возвращаться домой навсегда.

Несколько недель спустя позвонил руководитель компании, который отфутболил его. Он передумал  — и предложил ему работу. Сотрудник, назначенный вместо Сергея, не справился с нагрузкой. Дмитриев оказался вторым в списке.

Так Сергей еще на один шаг приблизился к собственному домику в Осло — и идее создать наконец что-то свое.

Такая программа нужна всем

Компания, в которую попал Сергей, контролировала больше половины вылова рыбы в Баренцовом море. Ее бизнес-модель была проста и гениальна.

В России тогда было полно рыбаков, которые имели квоты на ловлю, но не имели денег на солярку и еду, чтобы выйти в море. Норвежская фирма брала под квоты кредиты в местных банках и ссужала рыбаков деньгами за право первыми выкупить улов.

Схема, придуманная двумя партнерами — норвежцем и русским — работала блестяще. Пятнадцать сотрудников фирмы делали оборот в триста миллионов долларов в год.

Начальник совершал сделки — Дмитриев их сопровождал. Всю информацию о том, кто куда плывет и где сколько чего поймал, он забивал вручную в таблицы, получая ее как от российских контролирующих органов, так и от собственных агентов в Мурманске.

Потом ему это надоело, и он написал программу, которая сильно облегчала весь процесс (Сергей с детства интересовался программированием, и, в отличие от бетона, это увлекало его по-настоящему).

А потом он подумал, что такая программа нужна всем трейдерам — и предложил руководству вложить немного денег в совершенствование продукта, выпустить его на рынок и заработать совместными усилиями миллионы. Ему отказали.

«А я же был молодой и упертый, — улыбается Сергей. — У меня же шило в заднице! Мне хочется! Я взял да и уволился».

Он позвал в компаньоны двух сокурсников и зарегистрировал в Норвегии свою фирму. Через год генеральный директор BarentsNews Сергей Дмитриев уже ходил по знакомым трейдерам (а знакомы были ему все) и предлагал свою инновационную чудо-разработку.

Тогда-то он и понял, что она никому не нужна.

Перестартапил

Трейдеры были люди в возрасте и не всегда могли найти на своем компьютере кнопку включения. «А я им по сути в 1999-ом году продавал SaaS-сервис», — говорит Сергей.

Впрочем, нашлись все-таки люди, которые оценили возможности BarentsNews. Ими оказались представители норвежских госорганов. Сервис позволял им ловить браконьеров, поскольку давал возможность при досмотре судов сопоставлять информацию о квотах и реальном улове в онлайн-режиме.

Российские рыбаки обычно отвозили свои уловы сразу в Норвегию, поэтому появлению BarentsNews в Мурманске мало кто обрадовался. «С тех пор у меня мало друзей среди мурманских судовладельцев», — улыбается Дмитриев.

Лицензии, проданные норвежским госорганам, приносили по несколько тысяч долларов в месяц. Этого вполне хватало на то, чтобы жить, тем более что система не требовала вообще никакой поддержки и работала автоматически. «Но я-то хотел как минимум стать миллионером», — вспоминает Сергей.

Чтобы стать миллионером, он принялся за проработку новых идей. За четыре следующих года Дмитриев запустил столько стартапов, сколько мог придумать. Ни один не взлетел.

«Я столько всего перестартапил, что страшно вспомнить, — говорит Дмитриев. — Графики роста рисовал очень впечатляющие. Но ничего не взлетало, потому что я не разбирался в маркетинге. Наконец, меня эти сайты заколебали. И я решил вернуться в Россию».

Через знакомых Сергей нашел вполне многообещающую работу на проекте Сахалин-2. И даже собрался в Россию, чтобы искать жилье и перевозить потом семью. Когда он вышел за порог, позвонила жена и сказала, что не хочет, чтобы он уезжал.

Дмитриев вернулся. И понял тогда, что наверное уже никогда не вернется в Россию — если только в качестве гостя.

Вся эта фигня

Вместо Сахалина-2 Сергей устроился работать в «норвежский Google» — компанию Kvasir. Многолетние мучения со стартапами позволили ему получить позицию веб-мастера, с которой за достаточно короткий срок Дмитриев дорос до технического директора.

Тут-то он и узнал, почем фунт лиха. Потому что ни один из проектов, которыми он руководил, никогда не укладывался в нужные сроки и определенный заранее бюджет. Пытаясь найти решение этой проблемы, он и заинтересовался agile — гибким подходом к разработке программных продуктов.

Сергей решил сунуть голову этому зверю в пасть. Но, чтобы это сделать, нужно было найти единомышленников.

Он взял полсотни CD-болванок, записал на каждую семинар по agile и разложил тут и там в офисе. На каждом диске было крупно написано PORN.

Спустя неделю директор разослал всем сотрудникам письмо и позвал на встречу тех, кто хочет попробовать скрам, и знает, что это такое. Из более чем ста его подчиненных явилось семь человек — то ли самых инициативных, то ли просто любителей клубнички.

С них все и началось. Постепенно слава о том, как Сергей Дмитриев эффективно перестроил работу с помощью agile, разнеслась по рынку, и его переманили сначала в «норвежский Изруквруки», а потом в крупное дизайнерское бюро.

«В бюро всем очень нравилась вся эта фигня, кроме менеджеров, — вспоминает Сергей. —  Потому что эти штуки позволяют сильно сокртить мидл-менеджмент. Мне сказали сбавить обороты».

К этому моменту Дмитриев уже мог считать себя экспертом по agile — он не только потратил много времени на то, чтобы изучить теорию, но и вполне успешно применял ее на практике. Он хотел не сбавлять обороты, а наращивать.

Он снова взял да и уволился — чтобы снова начать свое дело.

Их унесет вортерфол

В прошлом году Сергей отправил основателю «Додо Пицца» лаконичное письмо: «Обнаружено совпадение по ценностям. Хочу пригласить на обед с разговорами».

К тому моменту «всю эту фигню» с agile он превратил в процветающий международный бизнес, вместе с компаньонами создав консалтинговую компанию agile42.

Она приносила по миллиону долларов прибыли в год. Эти деньги делили четыре основателя.

Agile придумали айтишники, но Дмитриеву хотелось те же принципы применить для реформирования менеджмента в целом вне зависимости от отрасли. Не все партнеры поддерживали идею. Сергей увел единомышленников с собой и создал Unusual Concepts. Теперь в списке клиентов UC такие компании, как Skype, Nokia Siemens, «Яндекс», «Альфа банк» и многие другие.

Прочитав книгу, а потом и блог, он увидел в Федоре Овчинникове единомышленника. Честность, прозрачность, открытость, лин-подход — для Сергея все это были не пустые слова. Именно их он чаще всего произносил перед клиентами. Разумеется, он разделял и религиозную веру основателя «Додо» в IT.

Федор, однако, на письмо не ответил. «Но я же настырная тварь, написал снова», — говорит Сергей.

На этот раз письмо было написано так, что на него нельзя было не ответить. Овчинников и правда ответил. Только что он мог сказать? Что рад будет при случае познакомиться, что неясно, когда этот случай представится. Ведь Сергей в Осло, а он-то, Федор, в Сыктывкаре — если только удастся пересечься в Москве.

После этого основатель Unusual Concepts совершил нечто странное: сел в самолет и прилетел в Сыктывкар — просто для того, чтобы познакомиться.

«Нет на свете сильнее мотива, чем совпадение по ценностям, — объясняет он. — Кроме того, я увидел, что они создают Dodo IS, и испугался, что их унесет вотерфол, и они изговнякают систему».

На встрече, очевидно, совпадение по ценностям подтвердилось. И через несколько месяцев Федор приехал в Осло с ответным визитом.

Я просто знаю

Когда в Самаре «Додо пицца» облажалась, Дмитриеву было неловко перед клиентами. Он хотело было извиниться за неудачный выбор. Но, к его удивлению, собеседники стали извиняться за «Додо» вместо него.

Жители Самары говорили, что это первый раз — и обычно это лучшая доставка. Они явно расстроились за бренд, которым гордились. Поэтому неудачный эпизод не столько поколебал веру Сергея в «Додо», сколько даже укрепил ее.

Но верить просто так — это одно, а подкрепить свою веру полумиллионом долларов — другое. После того, как Дмитриев поездил вместе с Федором по США, он однако решил рискнуть, несмотря на знаменитую американскую конкуренцию.

«Конкуренция говорит о наличии рынка, — объясняет он. — Если пиццерий много, значит есть спрос, значит можно зарабатывать, если предложить рынку нечто лучшее, чем конкуренты».

Dodo IS уже сейчас дает преимущества, уверен Сергей, и в ней «прорва нереализованного потенциала…»

Но даже это для него второстепенно. Он говорит, что инвестирует не в идеи, потому что они смертны, и даже не в компетенции, потому что их можно потерять или наоборот приобрести. Он инвестирует в людей и их ценности.

«Мы посылаем много клиентов, — пытается он объяснить мне это. — Они звонят и спрашивают: а можно нам agile? Нет, вам — нельзя… На самом деле найти людей, которые разделяют твои ценности, большая удача. Если эти люди еще и знают свое дело, то это и вовсе чудо… Веселеньких стартапов, в которые можно вложить деньги, полно. Но я долго не размышлял о «Додо». Потому что понимаю: другого такого проекта не найду, ни завтра, ни через год. Следующая возможность так проинвестировать будет хрен знает через сколько лет… Я видел весь бизнес «Додо». Я видел глаза людей, я видел команду, я был в пиццериях. Я просто знаю, что у Федора все получится».

Все это, конечно, очень вдохновляюще. Но мне было бы жалко расстаться с домом сегодня ради процветания в будущем. 300 квадратных метров, пятнадцать минут на машине до центра Осло, а парки, озера, школы, сады и церкви в шаговой доступности. Что еще человеку с женой и тремя (с половиной, добавляет Сергей) детьми нужно для счастья?

Сам он говорит, что нужно еще тепло — он давно хотел переехать куда-нибудь поюжнее. И, раз уж такое дело, то и сам вместе со своим семейством решил перебазироваться на несколько лет в Америку. На месте американских коучей по agile я бы забеспокоился.

«Ну а дом, что дом… — пожимает плечами Сергей. — Я надеюсь, он не последний».